Дед блеснул покрасневшими глазами, закурил и, выходя из комнаты, сказал: «Клопат пра тое пісаць, то дурное, пішы пра харошае». Мама, конечно же, расстроилась, стала плакать, объясняя дедушке, что ей поставят двойку, но слезы не смогли его растрогать и не убедили рассказать хоть что-то о пережитом на войне.
Все, что знает мама и что она передала мне, она услышала от своей бабушки.
Однажды мой дед спросил у отца, мощное ли было орудие, на котором воевал Николай Сидорович, на что тот ответил: «А як што папаў, дык башні ў танка няма». И в тех словах прозвучала гордость и за достойную советскую технику, и за победу, и, наверняка, за своих боевых товарищей, с которыми он прошел трудную военную дорогу.
Николаю Сидоровичу довелось побывать в уже освобожденном концентрационном лагере Освенцим. Он смог сказать лишь о пережитом шоке, который тогда испытал: «Больше всего меня потрясли кучи женских волос и детских ботиночек…».
В середине войны Николай Сидорович был ранен в правое легкое, долгое время лечился в госпитале.
Но хранятся награды:
Прапрадедушка был обычным деревенским человеком, который толком даже образования не получил, но, вспоминая о нем, мама часто рассказывала, что Николай Сидорович был мудрым, остроумным человеком.
Николай Сидорович многое значит для нашей семьи. Он прошел ужасы войны, побыв в Освенциме, приняв участие во взятии Кёнигсберга, дойдя до Берлина, он смог сохранить свет в своей душе, продолжая быть улыбчивым и добрым дедушкой, который ни разу не наказал внучку или правнучку.
Я не застала Николая Сидоровича, его не стало 19.05.1994. Но я искренне уважаю этого удивительного человека. Мне близка его позиция о том, что война – это горе, беда, трагедия. Путь к победе лежал через разрушения, смерти, страшные болезни, годы несчастной и ужасающей жизни. Мой прапрадедушка еще в молодости прочувствовал трагедию войны, и так жаль, что многие люди не понимают этого даже сейчас.
Андреева Елизавета, учащаяся колледжа